Евгения Соляных: «Профессиональные навыки — самая надежная инвестиция»

Евгения, наш журнал читают люди, привыкшие планировать время и ресурсы. Поделитесь с офисными тружениками, как выглядит ваш обычный рабочий день.

У киноактеров не бывает рядовых будней. В съемочный период график диктуется нуждами производства: случаются и ночные, и очень ранние выходы. Я, например, совершенно не люблю просыпаться ни свет ни заря, но смены обычно стартуют в 7:00—7:30, чтобы захватить максимум светового дня. Приходится вставать в 5 или 6 утра. Впрочем, ради любимого дела я вливаюсь в этот режим легко. Первые полтора часа на площадке — грим и костюм, а затем — ожидание выхода в кадр. Это может произойти сразу, а может — через несколько часов. Пожалуй, самое сложное в профессии для меня — это именно ждать: ролей, съемок, своей сцены.

Зато если дождались…

Тогда ничто не испугает. Рабочий день длится 12 часов, но часто случаются переработки до 13−14. Между сменами по регламенту должно быть 12 часов на отдых, однако так получается не всегда. Съемки как спринт: нужно выложиться по максимуму, чтобы выдать результат. И мы выдаем.

Есть ли проекты, в которых вы участвуете прямо сейчас?

Сейчас идет подготовка к новому проекту, но мною подписан NDA, и я не могу вдаваться в подробности. Скажу лишь, что он основан на хорошо знакомом всем материале — на мифе, но в совершенно свежем прочтении. Я вообще не очень люблю сказки в классическом понимании, но когда мне попался этот сценарий, я поняла, что давно хотела сделать нечто подобное. В древности такие истории придумывали, чтобы в доступной форме научить детей жизни: скажем, желая оградить любопытного ребенка от темного леса, ему рассказывали, что там обитает страшная колдунья. Мне очень интересно разбираться в механизмах манипуляции сознанием, а сказки — один из самых ранних и мощных таких инструментов.

Ныне вы востребованная актриса и продюсер. А если оглянуться назад — что стало стартом на пути к профессии? Это один      момент или цепь событий из детства?

В детстве я не думала быть именно актрисой. Я вообще никак не могла решить, кем хочу стать. Этот вопрос — «Кем ты будешь, когда вырастешь?» — мучил меня постоянно. И дело касалось не только специальности: я беспрерывно представляла себя в разных амплуа перед родителями. А повзрослев, поняла, как именно можно воплотить ту детскую игру в жизнь. Артист способен быть кем угодно и проживать множество судеб. Я просто последовала за интуицией — и очутилась в лучшей из профессий.

Приходилось ли вам в начале карьеры идти на компромиссы ради финансовой стабильности и где для вас вообще проходит водораздел между коммерческим проектом и чистым искусством?

Приходилось, но каждый такой шаг все равно шел в копилку актерского опыта. Водораздел для меня определяется сценарием и видением режиссера. Я не верю в миф о «голодном художнике». Голодным до творчества — да, а просто голодным — зачем? Чтобы не платить нормальные деньги за труд? Иногда я соглашаюсь бесплатно сниматься в студенческих работах — это мое служение профессии, помощь начинающим кинематографистам. Совсем недавно поучаствовала в дипломной ленте студентки ВШЭ, потому что мне пришлись по душе материал и режиссерский замысел. Сотрудничать с людьми, у которых горят глаза, а не с теми, кто отрабатывает ипотеку, — всегда отличный опыт. И напротив, недавно я отказалась от большой роли с хорошей ставкой, поскольку мы не совпали по ценностям.

Тот самый тезис, что актер — зависимая профессия?

По мне, полная независимость — это миф. Все от чего-то или кого-то зависят. Продюсирование, к примеру, дает больше свободы, чем актерство, потому что ты сама выбираешь материал, а не ждешь, когда выберут тебя. Это возможность принимать решения самостоятельно. Но и продюсеры зависят от Минкульта, инвесторов, режиссеров. Так что абсолютной свободы не существует.

Тогда как вы восстанавливаетесь физически и морально после глубоких, сложных проектов?

В основном это время с семьей и путешествия. Нет ничего лучше смены картинки, знакомства с новыми местами и людьми. Конечно, я люблю и просто полежать на диване, но самое качественное восстановление дарят поездки. Нам нравится исследовать незнакомые страны и города. Недавно мы побывали на границе Аризоны и Юты, невероятная локация. Когда-то там было океанское дно, а теперь красивейшие горы и ущелья, ничего подобного я раньше не видела. В путешествиях ничто и никто не отвлекает от общения.

А чем увлечены в часы, свободные от сцены и кинокадра?

Балетом. С детства была им очарована, но в Смоленске, откуда я родом, не было возможности стать балериной, зато дважды выпал шанс сыграть ее в театре и кино. Ради роли в театре я встала на пуанты, чтобы примерить на себя образ гениальной Марго Фонтейн. Позже была роль Илзе, балерины рижского цирка, в сериале «Маргарита Назарова». Я продолжаю заниматься балетом до сих пор. Обожаю постановки Бориса Эйфмана и Большого театра и всегда, когда выпадает шанс, хожу на спектакли в разных странах.

Работая над «Хрупкостью», вы примерили на себя еще и амплуа сопродюсера. Каково это — совмещать на одной площадке чистое творчество актрисы и холодный расчет менеджера?

Мой опыт продюсирования начался еще несколько лет назад с короткого метра «Русская смерть», затем последовал полнометражный фильм «Как Надя пошла за водкой». Поэтому, когда мы стартовали с «Хрупкостью», у меня уже имелся определенный багаж. Я была вовлечена почти на всех этапах производства: от поиска финансирования до монтажа и фестивального продвижения. Когда ты только актриса, то знаешь процесс лишь с одной стороны, а тут становишься соавтором всей истории. Но я действовала не одна: с началом съемок всеми административными делами управляла Катерина Михайлова. Я осознанно отключаюсь от продюсирования за несколько дней до команды «Мотор!», ведь совмещать это с игрой на площадке трудно, страдает концентрация. Зато на этапе постпродакшен вновь включаюсь в процесс как продюсер.

Авторское, фестивальное кино — это всегда высокий финансовый риск. Какими категориями вы мыслите как продюсер, заходя в проект со сложной социальной тематикой (акушерское насилие, послеродовая депрессия)?

Это как с деньгами в долг: не давай сумму, с которой не готов расстаться навсегда. А если серьезно, то, запуская этот проект, думала исключительно о миссии, а не о финансах. Я обязательно буду браться за социальные истории и в будущем, но сначала нужно заработать на них средства.

Помните ли вы свой первый крупный гонорар в кино или театре? На что его потратили и какие эмоции испытали?

Конечно, помню. Я спустила его в первый же день. Сумма была не астрономической, и я купила подарки маме, а себе — первую брендовую сумку. Сейчас бы я, разумеется, распорядилась этими деньгами иначе, но тогда такое решение казалось самым верным.

Куда предпочитаете инвестировать заработанное — в недвижимость, ценные бумаги, собственное образование или новые кинопроекты?

Я предпочитаю не класть все яйца в одну корзину. В ход идут и кинопроекты, и недвижимость. Недавно, например, приобрела инвестиционную квартиру, намерена выгодно продать. Но главный актив, в который я вкладываюсь без остатка, — это я сама. Обучение не заканчивается дипломом ГИТИСа: я занималась в Лос-Анджелесе у Иваны Чаббак, в Лондоне у Мел Черчер, сейчас продолжаю поддерживать форму в Москве. Вложения в собственные навыки, пожалуй, — самая надежная инвестиция с бесконечной капитализацией.

Киноиндустрия — зона высокой турбулентности. Часто ли коллеги по цеху задумываются о формировании «подушки безопасности»?

Я не могу отвечать за других, но финансовая подушка — это всегда благо, независимо от профессии. Сейчас вообще эпоха нестабильности, и надо быть готовой к любому повороту. На данный момент она у меня есть, но случались времена, когда я на последние деньги ехала на такси на укладку в салон, абсолютно не заботясь о том, что завтра мне будет нечего есть.